Молитва Иависа. Чарльз Сперджен.

afterlife-1238610_1920«О, если бы Ты воистину благословил меня!» (1Пар. 4:10).

У нас мало сведений о Иависе. Мы знаем только, что он был знаменитее своих братьев и что мать дала ему имя Иавис, потому что родила его с болезнью. Великая скорбь иногда заканчивается великим блаженством. Подобно тому как неистовая буря уступает место чистому солнечному свету, так и ночь, проведенная в рыданиях, предшествует утру, полному радости. Страдание — предвестник, радость — принц, появление которого предвещается.

Каупер пишет: «Страданья путь, и только он один, ведет туда, где скорби больше нет».

В большинстве случаев мы убеждаемся, что должны сеять со слезами, прежде чем сможем пожать с радостью. Многое из того, что мы делаем во имя Христа и для Его славы, стоит нам слез. Трудности и неудачи причиняют нашей душе мучительную боль. И все же те наши начинания, которые были сопряжены со значительным страданием, часто оказываются самыми значительными из наших дел. В то время как наша скорбь назвала плод нашего желания «Бенони», сын печали, наша вера смогла впоследствии дать ему имя услады «Вениамин», сын десницы. Мы можем надеяться на благословение, служа Богу, если нам довелось проявить настойчивость и упорство в неблагоприятных ситуациях. Корабль часто долго идет домой из-за того, что перегружен в пути, но груз станет благом, когда судно наконец достигнет порта. Знаменитее своих братьев был ребенок, которого мать родила с болезнью. Что же касается Иависа, чья цель была так ясно означена, чья слава так далеко известна, чье имя так прочно увековечено — то он был человеком молитвы. Слава, которой он пользовался, была бы незаслуженной, если бы она не была честно выиграна в трудном состязании. Его преданность Богу — вот что было ключом к его успеху. Лучшие почести — те, что приходят от Бога как награда благодати с признанием заслуг. Когда Иаков был назван Израилем, он получил свой княжеский титул после памятной ночи, проведенной в молитве. И, без сомнения, это было намного почетнее для него, чем если бы его одарил им, как льстивым знаком отличия, какой-нибудь земной император.

Наивысший почет — тот, что человек обретает в единении со Всевышним. Иавис, как сказано, был знаменитее своих братьев, и там же сразу приведена его молитва как указание на то, что он также был молитвеннее их. Мы знаем, из каких просьб состояла его молитва. Вся целиком она весьма многозначительна и поучительна. У нас же есть время для рассмотрения только одной его просьбы — но, воистину, о ней можно сказать, что она одна вмещает в себе все остальные: «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Я рекомендую ее вам, дорогие братья и сестры, как молитву пригодную для любого времени; молитву, с которой следует начинать жизнь христианина и оканчивать ее; молитву, которая никогда не окажется неуместной в ваших радостях или в ваших печалях.

О, если бы Ты, Бог Израиля, Бог завета, воистину благословил меня! Вся сущность этой молитвы кажется заключенной в одном слове: «воистину». Есть много видов благословения. Некоторые из них таковые только по названию: они доставляют нам разовое удовольствие, но неизменно обманывают наши ожидания. Они очаровывают глаз, но пресыщают вкус. Другие благословения всего лишь преходящи и тают по мере их использования. И хотя некоторое время они услаждают чувства, все же не могут удовлетворить высшие притязания души. Но — «о, если бы Ты воистину благословил меня!» Получающий благословение от Бога воистину благословлен. То, что хорошо само по себе, есть дар, исходящий от доброй воли Дарителя, и принесет с собой столько счастья, что его можно оценивать как благословение «воистину», ибо ничто не может сравниться с ним. Пусть благодать Божия назначит его, выбор Божий определит его, щедрость Божия дарует его, и тогда дар этот сам будет чем-то воистину божественным, достойным уст, произносящих слова благословения; тем, чего страстно домогается каждый, кто ищет прочной и долговечной славы. «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Вдумайтесь, и вы увидите, как глубоко многозначительна эта просьба.

Божие благословение можно противопоставить всем человеческим: «О, если бы Ты воистину благословил меня!» В высшей степени приятно получить благословение от наших родителей, от уважаемых нами друзей, слова которых исходят из самого сердца и которые непрестанно молятся за нас. Для многих бедняков единственное наследство, которое они могут оставить своим детям, это их благословение, но оно становится подлинным сокровищем, если получено от честного, праведного, верующего отца. О потерянном родительском благословении можно сокрушаться всю жизнь: ведь мы так нуждаемся в нем. Благословение наших духовных родителей ободряет нас. Хотя мы не верим в особую силу священнослужителя, нам нравится жить в атмосфере любви тех, кто привел нас ко Христу, чьи уста говорили нам о Боге, наставляя нас в истине. А как драгоценно наставление бедняка! Я не удивляюсь, что для Иова оно было подлинной усладой: «Ухо, слышавшее меня, ублажало меня». Если вы доставили радость вдове или сироте и они отблагодарили за это своим благословением, это — неплохая награда. Но, дорогие друзья, все, что могут дать нам в благословении наши родители, родственники, святые и просто благодарящие нас, все это слишком мало по сравнению с тем, что мы хотели бы иметь. О, Господи, нам нужны благословения, исходящие из человеческих уст, от их чистого сердца, но «О, если бы Ты воистину благословил меня!», ибо Ты благословляешь со властью. Благословения от людей иногда оказываются только словами, но Твои -всегда действенны. Люди часто желают нам того, что они сами не в состоянии для нас исполнить; хотят подарить нам то, чего они не имеют и, следовательно, не могут дать, но Твоя воля — всемогуща. Одним только словом Ты сотворил целый мир. О, если бы теперь все это могущество объявило мне о Твоем благословении! Все остальные приносят нам некое крошечное скромное веселье, но в Твоем благословении, в Твоей благодати — жизнь. Все остальное — явное ничто в сравнении с Твоим благословением, ибо оно есть право на «наследство нетленное» и непреходящее, на «Царство, которому не будет конца». Хорошо поэтому молится Давид, говоря: «С Твоим благословением дом раба Твоего да благословится вовеки».

Возможно в этом смысле Иавис противопоставляет Божие благословение всем человеческим. Люди будут благословлять вас, когда вы преуспеваете. Хвала воздается всем, кто удачен в делах. Ничто так не превозносит, как успех. Ничто не вызывает такого всеобщего одобрения, как чье-то процветание. Но — увы! — люди взвешивают наши дела не на весах святости, но на совершенно иных весах. Всегда найдутся такие, кто будет восхвалять вас, когда вы процветаете, или же осуждать, наподобие утешителей Иова, когда вы бедствуете. Может быть, многое в их словах будет приятным для вас, ибо вы чувствуете, что заслужили их. Вас превозносят за ваш патриотизм, а ведь вы — патриот. Превозносят за вашу щедрость, а вы знаете, что вы великодушны и жертвенны. Но, в конце концов, что вам их человеческий приговор? Ведь в суде ничего не значат ни слова присутствующего здесь полицейского, ни слова простого слушателя, сидящего в зале. Подсудимый знает, что единственно важным для него будет то, что скажут присяжные, и то, какой приговор вынесет судья. И что бы мы ни делали, нам мало помогут чьи-то похвалы или осуждения. Человеческие благословения не имеют большой ценности. Но «о, если бы Ты воистину благословил меня!», если бы сказал: «Хорошо, добрый и верный раб». Похвали же мое скромное служение, которое через Твою благодать содеяла моя душа, и это будет воистину благословением для меня.

Благословения людей иногда полны самой отвратительной лести. Всегда находятся те, кто, подобно лисице из басни, надеются заполучить сыр, расхваливая ворону. Мол, они никогда не видели таких перьев и никогда не слышали такого ангельского голоса, как ваш. Все их помыслы обращены не на вас, но на то, что они могут выгадать от вас. Порода льстецов никогда не вымрет, хотя обольщаемые обычно льстят сами себе, говоря противоположное. Они признают, что лесть существует по отношению к другим, но что касается их самих, то все сказанное в их адрес видится им таким очевидным и ясным, что они принимают это с великим самодовольством, как нечто, быть может, слегка преувеличенное, но тем не менее чрезвычайно близкое к истине. Мы не слишком склонны не принимать в расчет большую часть славословий, которыми нас осыпают, хотя, если бы мы были умны, то прижимали бы к своей груди осуждающих нас и всегда держались бы подальше от восхваляющих нас, ибо осуждающие нас в лицо . вряд ли ищут в этом какую-то выгоду. Что же касается превозносящих нас с самого утра и в самых громогласных выражениях, то можно подозревать — и это подозрение редко бывает несправедливым, — что причина этих славословий отлична от той, которая лежит на поверхности.

Юноша, ты занимаешь такое положение, где Бог благоволит к тебе? Остерегайся льстецов. Или, быть может, ты разбогател? Живешь в роскоши? Мухи всегда там, где мед! Остерегайся лести. Девушка, ты красива и привлекательна? Среди расхваливающих твою красоту отыщется тот, кто делает это с умыслом, и, возможно, с плохим. Остерегайся льстецов. Сторонись тех, у кого на языке мед, ибо под ним яд змеи. Подумай о предостережении Соломона: «Кто широко раскрывает рот, с тем не сообщайся». Воззови к Господу: «Избавь меня от всей этой пустой и тошнотворной лести!» Взмолись с еще большим пылом: «О, если бы ты воистину благословил меня!» Даруй мне Твое благословение, которое никогда не говорит больше, чем значит, и никогда не дает меньше, чем обещает. И если вы воспримете молитву Иависа как противоположность всем человеческим благословениям, вы увидите в ней большую силу.

Но ее можно рассмотреть и в ином свете, сравнив благословение, которого жаждал Иавис, с благословениями временными и преходящими. Есть много даров, милостиво пожалованных нам Богом, за которые мы должны быть весьма благодарны, но которые не следует слишком высоко оценивать. Можно принять их с благодарностью, но нельзя делать из них идолов. Если у нас есть такие дары, мы обязательно должны воскликнуть: «О, если бы Ты воистину благословил меня и сделал бы эти низшие благословения полноценными и истинными!» Если у нас их нет, мы с еще большей силой должны воззвать: «О, если бы мы были богаты верой! И если не облагодетельствованы этими внешними дарами, то пусть мы будем благословлены духовно! И тогда мы будем воистину благословлены!»

Рассмотрим теперь подробнее некоторые из этих благ.
Одно из первых желаний человеческих сердец — это богатство. Страсть разбогатеть настолько всеобща, что ее почти можно назвать естественным инстинктом. Как много людей думают, что если бы они были богаты, то воистину были бы благословлены! Но существуют десять тысяч доказательств того, что счастье не заключается в изобилии, которым располагает человек. Вам всем известно так много примеров, что у меня нет необходимости приводить какой-нибудь еще, дабы показать, что богатство не есть истинное благословение. Оно скорее кажущееся, чем реальное. По этому поводу хорошо сказано, что, когда мы видим, как много человек имеет, мы завидуем ему, но если бы мы видели, как мало он радуется, мы бы пожалели его. Некоторые из живущих в самых лучших условиях имеют самое худшее состояние духа. Кто получил все, что только мог пожелать — если это были желания здравого рассудка — удручен тем, что, имея все это, не имеет большего.

«Так скряга, посреди сокровищ голодая, на золоте сидит, все большего желая, все думая, что нищ, и тихо угасая».

Для добросовестного наблюдателя нет более очевидного факта, чем тот, что богатство не есть главное благо, с приходом которого уносятся все страдания и в чьем присутствии радость бьет непересыхающим ключом. Очень часто богатство обманывает своего владельца. Его стол уставлен деликатесами, но у него нет аппетита; музыканты ждут его приказа, но его уши глухи к какой бы то ни было музыке; он может отдыхать столько, сколько хочет, но отдых для него потерял всякую прелесть. Или же он юн и, получив состояние по наследству, делает удовольствие своим единственным занятием, пока развлечение не станет для него более утомительным, чем труд а кутежи более невыносимыми, чем самая тяжелая и нудная работа. Вы знаете, как богатство приделывает себе крылья и, подобно птице, которая сидела на дереве, улетает. Все это изобилие, шептавшее когда-то: «покойся, душа», в болезнях и упадках духа становится плохим утешителем. В час же смерти оно еще больше обостряет боль расставания, ибо так много предстоит оставить и так много потерять. Скажем же, если мы богаты: «Боже мой, не отделывайся от меня этой шелухой. Не дай мне сотворить себе кумира из серебра и золота, из движимости и недвижимости, из имущества и капиталов, которые Ты даровал мне по Твоему промыслу. Умоляю Тебя, благослови меня воистину! Что же касается этих мирских благ, то они будут моим несчастьем, пока я не получу вместе с ними Твою благодать». А если у вас нет богатства и, возможно, у большинства из вас оно никогда не будет, скажите: «Мой Отец, Ты отказал мне в этом внешнем и иллюзорном благе, обогати же меня Твоей любовью, одари меня золотом Твоей милости, благослови Твоим благословением! Назначь другим то, что Ты хочешь, мою же долю раздели на части, и да будет душа моя ожидать Твоего ежедневного волеизъявления! Благослови же меня воистину, и я буду удовлетворен!»

Другое преходящее благословение, которого так любовно жаждет наша бедная человеческая природа и за которым так страстно гонится — это слава. В этом отношении нам хотелось бы быть знаменитее наших братьев и превзойти всех наших соперников. Все мы находим естественным желание создать себе имя и в любом случае обрести известность в нашем окружении, причем нам хочется, чтобы это окружение было как можно шире. Но здесь, как и в случае с богатством, неоспорим тот факт, что самая большая слава не приносит с собой такого же большого удовлетворения. Добиваясь известности и почета, люди получают удовольствие, которое не всегда остается с ними, когда они, наконец, достигают того, к чему стремились.
Некоторые из самых известных людей были также самыми несчастными из рода человеческого. Если у вас есть почет и слава, принимайте их, но да вознесется из уст ваших молитва: «Боже мой, благослови меня воистину, ибо какая мне польза, если имя мое повторяют тысячи уст, а Твои уста для него закрыты? Что мне в том, если оно высечено в мраморе, а не записано в книге жизни Агнца? Ведь это только кажущиеся, пустые благословения, которые только дразнят меня. Дай же мне Твое благословение, и тогда почет, сопутствующий ему, сделает меня воистину благословенным». Если вам случилось прожить в неизвестности и вы никогда не попадали в почетные списки среди ваших ближних, довольствуйтесь тем, что вы добросовестно идете по своему пути и честно выполняете свой долг. Отсутствие славы — не есть самое мучительное из зол; хуже, если она есть, но подобна снегу, что утром покрывает землю белым ковром, а днем исчезает под лучами солнца. Что пользы мертвецу, если люди говорят о нем? Обретите же истинное благословение.

Еще одно временное благословение, которое желают мудрые, и иногда с полным правом предпочитают его двум другим, —благословение здоровьем. Мы вряд ли в состоянии оценить его должным образом. Относиться к такому благу несерьезно — это безумие из безумий. Самые высокие оценки и похвалы здоровью никогда не будут чрезмерными. Имеющий здоровое тело бесконечно более благословлен, чем тот, кто болезнен, каким бы состоянием он при этом ни располагал. И все же если у меня хорошее здоровье, мои кости крепки, а мышцы упруги, если я едва знаю, что такое боль, но каждое утро поднимаюсь и бодрым шагом иду наработу, а ночью ложусь в постель и засыпаю сном счастливца, все же да не возгоржусь я своей силой! В один миг она может оставить меня. Несколько недель могут превратить здоровяка в скелет. Туберкулез овладеет телом, а на побледневших щеках ляжет тень смерти. Нет, пусть силач не гордится своей силой. Господь «не на силу коня смотрит, не к быстроте ног человеческих благоволит». Не будем же хвалиться этим. И если у нас крепкое здоровье, скажем: «Боже мой, воистину благослови меня! Даруй мне здоровую душу. Исцели от духовных немощей. Иегова да придет и очистит от проказы, которая в моем сердце от рождения; соделай меня здоровым в небесном смысле, чтобы мне не быть среди нечистых, но чтобы мне было позволено пребывать в сонме Твоих святых. Благослови мое телесное здоровье, чтобы я мог использовать его правильно, полагая силу, которую Ты дал мне, для служения Тебе и для прославления Твоего. Иначе, даже имея здоровье, я все же не благословлен воистину». Некоторые из вас, дорогие друзья, не располагают этим великим сокровищем, здоровьем. Утомительные дни и ночи определены вам. Кости ваши стали вашим барометром, по которому вы узнаете о каждом изменении погоды. Многие из вас достойны сострадания. Но я молюсь, чтобы вы были благословлены воистину, и я знаю, что это такое. Я искренне сочувствую одной из сестер, которая сказала мне вчера: «Я была так близка к Богу, когда болела, так наполнена верой и переживала такую радость в Господе — к сожалению, сейчас все это ушло, — что почти хотела бы заболеть снова, если при этом ко мне вернулось бы чувство единения с Богом». Я сам много раз с благодарностью оглядывал мою комнату, в которой я лежал больным. И я уверен, что никогда и нигде не возрос бы так в благодати — даже наполовину того, — как это было со мной на ложе болезни. Так не должно бы быть. Нашим радостям следовало бы быть великими питателями нашего духа, но часто скорбь благотворнее их. Нож садовника для некоторых из вас есть лучшее средство. Но в конце концов, чем бы вы ни страдали — будь то слабость, недуг, боли, -пусть все это сопровождается Божественным присутствием, чтобы ваше скромное страдание произвело для вас намного превосходящее его вечное бремя славы, и тогда вы будете воистину благословлены.

Хотелось бы подробно остановиться еще на одном временном, но очень ценном благе. Я имею в виду благословение домом. Не думаю, что кто-нибудь оценит его слишком высоко или выскажется о нем слишком похвально. Но какое это счастье — иметь домашний очаг и дорогих людей, которые подразумеваются под словом «дом»: жену, детей, отца, брата, сестру! Нигде, ни у одного народа нет песен более прекрасных, чем те, которые посвящены матери. Мы много слышим о немецком «фатерланде», нам нравится здесь само звучание. Но «фатер» — все в этом слове, «ланд» — ничто. «Фатер» — вот ключ к музыке. Многие из нас, я надеюсь, благословлены тем, что имеют большое количество родных. Но давайте не будем довольствоваться узами, которые тешат нас, но которые всем нам когда-то придется разорвать. Имея все это, давайте просить об истинном благословении. Я благодарен Тебе, Боже, за моего земного отца, но будь Ты моим Отцом, и тогда я воистину благословлен. Я благодарю Тебя, Боже мой, за любовь матери, но утешь Ты мою душу, подобно тому как ее утешает мать, и тогда я воистину благословлен. Я благодарю Тебя, Спаситель, за узы брака, но будь Ты женихом души моей. Я благодарю Тебя за то, что имею братьев, но будь Ты моим братом, рожденным на случай несчастья, кость от кости моей, плоть от плоти моей.

Перейдем теперь, в-третьих, к мнимым, или воображаемым, благословениям. Есть в нашем мире и такие. Но от них да избавит нас Бог! «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Возьмите фарисея. Он стоял в храме и думал, что имеет благословение Господне, что сделало его самоуверенным, и он сказал полный елейного самодовольства: «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди», и так далее. У него ведь благословение. И, конечно же, он считал, что заслужил его: постился два раза в неделю, давал десятую часть из всего, что приобретал, даже лишний ассарий с мяты и, сверх того, полдрахмы с тмина, которые использовал. Он думал, что сделал все. Его благословение — это спокойная и безмолвная совесть. Добрый, тихий человек. Он — пример для всего прихода. Какая жалость, что все не живут так, как он! Ведь тогда не нужна была бы никакая полиция. Пилат мог бы распустить свою гвардию, а Ирод — своих воинов. Поистине, он — одна из самых превосходных личностей, когда-либо имевших дыхание жизни. Он прославил свой родной город!
Увы, у него не было истинного благословения. Все это было его собственным высокомерным самомнением. Он был просто хвастун и больше ничего. А благословение, о котором он думал, что оно снизошло на него, так и не пришло к нему никогда. Бедньй мытарь, которого он считал проклятым, вернулся в свой дом более оправданным, чем он. Благословение не сошло на того, кто думал, что оно с ним. О, пусть же каждый из нас почувствует жало этого наказания и взмолится: «Великий Боже, спаси нас от приписывания самим себе праведности, которой у нас нет. Избавь от самообмана, когда, завернутые в наши собственные лохмотья, мы воображаем, что одеты в брачные одеяния. Благослови меня воистину! Пусть я буду подлинно праведен! Пусть я буду воистину достоин Тебя, даже если все мое достоинство — это вера в Иисуса Христа».

Другая форма мнимого благословения встречается у тех, которые презрительно улыбнутся, услышав, что они «самоправедны». Но, однако, у них сходное заблуждение. Я слышу, как они поют: «Я верю в то, что я спасен; что, умерев за всех, Своею Кровью на кресте Он искупил мой грех».
Вы говорите, что вы верите в это? Хорошо, но откуда у вас эта уверенность? На чем она основывается? Кто вам внушил ее? — «О, я верю в это». — Да, но мы должны разуметь то, во что мы верим. У вас есть ясное доказательство того, что Кровь Христова пролита именно за вас? Вы можете привести духовные доводы в пользу вашей веры в то, что Христос освободил вас от греха? Боюсь, что у некоторых надежда лишена какого бы то ни было основания, как якорь без единого выступа — не за что ухватиться, не на чем стать. Они говорят, что они спасены, и упорно держатся своего мнения и считают, что сомневаться в этом грешно. И все же им нечем обосновать свою уверенность. Когда сыны Каафовы несли ковчег и касались его руками, они делали правильно; но когда Оза дотронулся до него, то тут же умер. У одних есть прочные основания для уверенности, других же она может погубить. Между самонадеянностью и полной уверенностью большая разница. Полная уверенность разумна и объяснима. Она опирается на твердое основание. Самонадеянность же считает своей само собой разумеющейся собственностью — и заявляет это с медно-наглым лицом — то, на что она никогда не имела права. Остерегайтесь, я молю вас, не будьте самонадеянными, думая, что получили спасение. Если сердцем вашим вы веруете в Иисуса, тогда вы спасены. Но если вы просто говорите «я верую в Иисуса», это не спасает вас.

Если вы духовно обновлены, если ненавидите то, что когда-то любили, и любите то, что когда-то ненавидели; если вы действительно раскаялись, если разум ваш совершенно изменился, если вы родились свыше, тогда у вас есть основания для радости. Но если существенной перемены нет, нет внутреннего благочестия, нет любви к Богу, нет молитвы, нет действия Духа Святого, тогда ваши слова «я получил спасение» не спасут вас, они — это всего лишь ваше собственное утверждение, и оно может обмануть вас. Нам всем следует молиться: «О, если бы Ты воистину благословил меня: подлинной верой, подлинным спасением, твердым упованием на Христа, без чего вера — ничто; но только не самомнением, порождающим доверчивость». Сохрани нас Бог от мнимых благословений! Я встречал таких, которые говорили: «Я верю, что я спасен, потому что видел это во сне» или «потому что есть место в Писании, которое относится именно ко мне. Такой-то добрый человек сказал так-то и так-то в своей проповеди», или «потому что я часто плакал и был взволнован, и я никогда не чувствовал такого раньше». Нет! Выдержать испытание можно, только ответив на следующий вопрос: «Отказываешься ли ты от всякого упования на что бы то ни было, кроме как на завершенное дело Иисуса? Веруешь ли во Христа, чтобы в Нем примириться с Богом?»  Если нет, то твои сны, мечты и видения — всего лишь то, что они есть, и они не помогут тебе обратиться, когда больше всего ты нуждаешься в этом. Моли Господа, чтобы Он благословил тебя воистину, ибо как раз полновесной истины и не хватает в твоих словах и делах.

Я очень боюсь, что даже те, которые действительно спасены — спасены для времени и для вечности, — нуждаются в этом предостережении и имеют добрую причину молиться этой молитвой, чтобы научиться отличать кажущиеся благословения от истинных. Поясню, что я имею в виду.
Если Бог исполнил то, о чем вы просили Его в молитве, исходя из ваших собственных соображений, то подлинно ли это благословение? Я всегда предпочитаю оканчивать самую серьезную молитву словами: «Не как я хочу, но как Ты». И мне не только следует так говорить, но мне хочется так говорить, ибо в противном случае я могу просить о том, что, будучи исполненным, окажется опасным для меня. То, что я прошу, Бог может дать мне во гневе, и я получу незначительную усладу в даре, но большую горечь в страдании, которое этот дар принесет мне впоследствии. Вы помните, как древний Израиль просил мяса, и Бог дал им перепелов; но мясо еще было у них в зубах, когда гнев Божий сошел на них. Вы можете просить мяса, если хотите, но всегда говорите при этом: «Господи, если это не подлинное благо, то не давай его мне». «Благослови меня воистину». Мне уже едва стоит повторять старую историю о доброй женщине, у которой был болен сын — маленький ребенок и почти при смерти, — и она попросила священнослужителя, одного пуританина, молиться за жизнь ее сына. Тот молился очень горячо и серьезно, но вставлял: «Если Тебе угодно, спаси этого ребенка».

Женщина сказала: «Я не могу это слышать. Ты должен молить, чтобы ребенок во что бы то ни стало был жив. Пожалуйста, без всяких «если» и «но». Служитель ответил ей: «Женщина, может случиться так, что ты горько пожалеешь об этом дне, в котором свою волю захотела противопоставить воле Бога». Через двадцать лет ее в обморочном состоянии унесли от виселицы, на которой ее сын был казнен за уголовное преступление. Хотя ей довелось увидеть, как ее ребенок стал взрослым мужчиной, для нее было бы бесконечно лучше, если бы ее ребенок умер, и она поступила бы бесконечно разумнее, если бы предоставила это воле Божией. Не будьте слишком самоуверенны: то, что вам кажется ответом на вашу молитву, не всегда есть доказательство божественной любви; возможно, вы долго еще будете искать Господа, взывая: «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Так, великий подъем духа, ликование сердца — даже если это явно религиозный восторг — не всегда могут считаться благословениями. Они услаждают нас: о, иногда во время нашей с вами общей молитвы вспыхивал огонь, и души наши пылали! И хотелось петь: «О, если б так и жить -нет лучшего венца! -и ликовать, и пить блаженство без конца!»
Если это было благословением, то мы благодарим за него, но я не хотел бы внушать себе, что мое наслаждение — это основное свидетельство благосклонности Божией, главный знак Его расположения ко мне. Возможно, большим благословением для меня сегодня было бы лежать, изнемогая, перед Господом в полном сокрушении духа. Прося наивысшей радости, моля о восхищении ко Христу на вершины блаженства, помните, что благословением — более того, истинным благословением — может быть обратное: когда вы низринуты в Долину Унижения, растоптаны и взываете в скорби: «Господи, спаси, я погибаю!» «Хоть сегодня восклицаю, счастлив: «Он меня простил!», завтра вдруг изнемогаю, съеденный упадком сил, — дабы, прах свой презирая, только Господа любил».

Эта цепь последовательно сменяющих друг друга противоположных состояний может быть воистину благословением для нас, ибо, пребудь мы в постоянной радости, мы могли бы, уподобившись Моаву, стать гущей, приставшей ко дну сосуда, который из-за этого не опорожнить. Плохо обстоит дело с теми, жизнь которых не изменяется. Такие не знают страха Божия. И разве мы сами не завидуем подчас тем, кто всегда спокоен и непоколебим и чей разум не ведает смятения? Да, есть христиане, чья уравновешенность и присутствие духа заслуживают того, чтобы быть достойными для подражания. И что касается того умиротворения и покоя, той невозмутимости и твердости, что приходят от Духа Божия, то они — восхитительнейшее обретение; но я не уверен, что мы должны завидовать чьему-то жребию только потому, что он более умерен, чем наш, и в меньшей степени подвержен штормам и бурям. Опасно повторять «мир, мир», когда мира нет. Такое спокойствие проистекает из черствости души. Глупцы склонны обманывать сами себя. «У них нет сомнений» — но это потому что они слишком мало исследуют свои сердца. Они не волнуются, потому что их дела и занятия малы и незначительны и не могут вызвать никакого волнения, никакой озабоченности. Или же у них нет затруднений, нет боли, потому что они существуют, а не живут. Лучше восходить на Небо с остановками, оступаясь и получая увечья, чем в бодрой самоуверенности маршировать по направлению в преисподнюю. «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Мой Боже, я не хочу завидовать никаким дарам или благам, будь то чье-то внутреннее состояние или внешние обстоятельства, если только Ты сам не пожелаешь благословить меня ими. Я не утешусь, пока Ты не утешишь меня; не обрету мира, кроме как во Христе, ибо Христос -мой мир; не изведаю покоя, но — только от сладостного вкуса Жертвы Христовой. Христос есть все во всем, и кроме Него все для меня — ничто. О, будем же всегда помнить, что мы не вправе судить о характере благословения, но должны предоставить Богу решать, что именно даровать нам в качестве не воображаемого, не поверхностного и иллюзорного, но истинного благословения!

Сходным образом и в отношении наших дел и нашего служения, я думаю, нам следует молиться так же: «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Прискорбно видеть дела некоторых добрых людей: как они претенциозны, хотя в действительности так пусты и ничтожны. Меня всегда шокирует, когда кто-то намеревается воздвигнуть церковь за два или три вечера, сообщает в углу газеты, что четыре человека осознали свою греховность, сорок шесть оправдались, а где-то тридцать восемь получили прощение. Я не знаю, что действительно было сделано кроме этой унизительной статистики. Я видел, как общины образовывались в мгновение ока и изрядное количество новообращенных пополняло церковь. Но что с ними происходило потом? Где сейчас эти церкви? Участки, которые были щедро удобрены некоторыми благовестниками, представляют собой самые мрачные пустоши в христианстве. Как будто целая церковь истратила всю свою силу в одном порыве, в одном рывке, и все это окончилось ничем. Построили деревянный дом, набили его сеном, а из соломы сделали целую башню чуть ли не до небес, но упала одна искра, и все исчезло в дыму. И тот, кто пришел сюда работать после — преемник великого строителя, — вначале должен был размести пепел, прежде чем смог совершить что-то доброе.

Все, кто служит Богу, должны молиться именно так: «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Трудитесь же, трудитесь! Если за всю мою жизнь я возведу только небольшой участок кладки и ничего более, но он будет из золота, серебра или самоцветов, то я сделаю очень много; ибо сложить из такого драгоценного материала даже один небольшой угол, который не будет пустой видимостью, это — достойный труд. О нем не будут говорить много, но он сохранится. И это главное: он сохранится. «В деле рук наших споспешествуй нам, в деле рук наших споспешествуй». Если мы строим церковь, которая не угодна Богу, то не стоит вообще пытаться строить. То, в чем Бог споспешествует, выстоит, но то, что человек строит без Его благоволения, обратится в ничто. «О, если бы Ты воистину благословил меня!» Учитель воскресной школы, пусть это будет твоей молитвой. Распространитель духовной литературы, проповедник, кто бы ты ни был, дорогой брат или сестра, каким бы ни было твое служение, проси же Господа, чтобы тебе не оказаться одним из тех, кто строит из гипса и картона и чья работа рассыпается на куски от стужи и непогоды. И если вам не дано воздвигнуть собор, то пусть в ваших силах будет выстроить по крайней мере одну часть того удивительного храма, который Бог возводит для вечности и который переживет звезды.

А теперь я хочу сказать вам на прощание три слова. «Ищите». Старайтесь определить, истинны ли ваши благословения, и не удовлетворяйтесь, пока не убедитесь, что они действительно от Бога, что они — знаки Его милости и свидетельства Его спасительного замысла. «Взвешивайте». Это — мое следующее слово. Все, что имеете, взвешивайте на весах, удостоверяйтесь, что это истинное благословение, которое своей благодатью принесет вам много любви и сподобит вас на всякие добрые слова и дела. И, наконец, — «молитесь». Молитесь же, чтобы сегодняшняя наша молитва вплелась во все ваши остальные молитвы, чтобы во всем, что Бог дает вам и чего не дает, вы были воистину благословлены. Вам радостно сегодня? О, если бы Христос соделал вашу радость зрелой и совершенной, дабы опьянение земным счастьем не увлекло вас в сторону от Него! В ночь скорби молитесь, чтобы Он благословил вас воистину, дабы полынь, которую вы пьете, также не опьянила вас, а страдания ваши не препятствовали вам думать о Нем. Молитесь о таком благословении, имея которое, вы подлинно богаты и блаженны, и без которого вы бедны и опустошены, даже если житницы ваши при этом набиты доверху. «Если не пойдешь Ты Сам с нами, то и не выводи нас отсюда». Но —«о, если бы Ты воистину благословил меня!»

Чарльз Сперджен, 1871 г.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.